ANNOUNCEMENT: You can find the new home of CEPA's StratCom Program here.
Отчёты

Действительно ли противодействовать российскому вредительству значит быть антироссийским?

  • Поделиться в Facebook
  • Поделиться в Twitter
11-го июля группа высокопоставленных американских и европейских чиновников собралась в Вашингтоне, чтобы дать ход трансатлантическому Альянсу по защите демократии — инициативе немецкого Фонда Маршалла, направленной на «защиту, сдерживание и увеличение расходов на борьбу с попытками акторов из России и других государств, направленных на дискредитацию демократии и демократических институтов». На следующий день эстонские сайты Postimees.ee и Delfi.ee сообщили, что цель инициативы состоит в «противодействии российским операциям по распространению своего влияния» — ссылка на фразу из Washington Post’s о «противодействии российскому вредительству». Но русскоязычный, связанный с Кремлем веб-сайт Baltnews.ee изменил формулировку и тон сообщения GMF, назвав новую инициативу «антироссийским альянсом».

Термин «антироссийский» в качестве синонима слова «русофобский» имеет долгую историю. Он выражает настроения Кремля и связанных с Кремлём СМИ в области представления себя в качестве жертвы и создания врагов. Но «противодействие российскому вредительству» имеет совсем другое значение, нежели «антироссийский». Первое относится к противодействию тому, что делает Россия; второе, «антироссийский», означает противодействие чему-либо, что является Россией, — не только в качестве политического агента, но и в качестве целой страны с социально-культурно-историческими аспектами.

СМИ, связанные с Кремлём, представляя «противодействовать российскому вредительству» как эквивалент «быть антироссийским», совершают два заблуждения. Во-первых, быть прозападным не означает быть антироссийским, хотя Москва, как правило, видит это именно так. Кремль не в первый раз воспринимает попытки других стран встать на три столпа либеральной демократии — свободных и справедливых выборов, верховенства закона и свободы слова — как угрозу для России. После завершения холодной войны Кремль рассматривал восстания в бывших советских республиках и арабском мире как результат действий Запада, особенно Соединённых Штатов, по распространению демократических (и, следовательно, антироссийских) ценностей.

Во-вторых, «антироссийский» и «русофобский» — это термины, которые Кремль и связанные с ним СМИ используют в качестве риторического инструмента, называемого синекдохой. Синекдоха — это фигура речи, в которой часть какого-либо субъекта (Кремль, Россия как политический агент) ставится в положение целого (Россия как обширная страна со сложной политической, исторической, социальной и культурной историей). Это делает синекдоху полезным инструментом для пропаганды. В своей книге «На войне с метафорой: СМИ, пропаганда и расизм в войне с террором». Эрин Стейтер и Дебора Уиллс описывают, как синекдоха используется для создания врага: например, террорист представляется выступающим от имени всех арабов или религиозный экстремист — от имени всех мусульман.

Аналогичным образом Кремль или связанные с Кремлём СМИ используют синекдоху по пропагандистским соображениям; когда речь идёт об «антироссийском поведении» или «русофобии», в которых Россия понимается как политический агент, выступающий от имени России в целом — связанные с Кремлём СМИ направляют своим читателям месседж о том, что Запад видит всю страну (включая русских людей и русскую культуру) в качестве своего врага. Похоже, что попытка Кремля использовать синекдоху была плодотворной; 72 процента россиян считают США основным врагом России, причём этот процент быстро растёт после 2013 года. Таким образом, «антироссийский» и «русофобия» — это термины, которыми Кремль и связанные с Кремлём СМИ объясняют любую деятельность Запада, которая не нравится России, или для оправдания свои собственных поступков и мобилизации россиян.

Что может сделать Запад, чтобы противостоять этому? Поскольку используемый здесь инструмент является семантическим, встречные меры также должны быть семантическими. Использования слова «Кремль» вместо «России» при критике поступков Москвы могло бы подать знак России и россиянам, что защищать три столпа либеральной демократии от влияния Кремля и быть антироссийским — это действительно две разные вещи.