ANNOUNCEMENT: You can find the new home of CEPA's StratCom Program here.
Отчёты

Арест активизирует водоворот дезинформации в Эстонии

  • Поделиться в Facebook
  • Поделиться в Twitter
4-го ноября Служба внутренней безопасности Эстонии объявила, что задержала в приграничном городе Нарва предполагаемого агента ФСБ, 20-летнего студента, изучающего информационные технологии, Алексея Васильева, за попытку получения доступа к компьютерным сетям государственных органов Эстонии. Новость вызвала кластерную нарративную атаку со стороны кремлёвских СМИ — массированный ответ от нескольких различных каналов с использованием 10 различных нарративов, каждый из которых направлен на передачу единственного сообщения: «Мы этого не делали».

На протяжении последующих недель российские СМИ опубликовали десятки статей и вели безостановочное массированное освещение ареста по телевидению, представив 10 различных нарративов, пытающихся доказать, что данное обвинение ложно. Некоторые из этих нарративов содержать фактические ошибки; другие основаны на отсутствии доказательств или просто вводят в заблуждение.

Согласно первому нарративу, Васильев слишком молод, чтобы быть агентом ФСБ, поэтому «более неподходящего человека на роль зловещего агента ФСБ России найти просто невозможно». Фактически, большинство из семи агентов ФСБ или ГРУ, недавно задержанных в Эстонии, были завербованы либо в подростковом возрасте, либо в возрасте 20 с небольшим лет.

Во втором нарративе говорится, что сотрудникам и агентам ФСБ вообще запрещено иметь учётные записи в социальных сетях. Поскольку у Васильева была учётная запись вКонтакте, российской версии «Фейсбука», он не может быть агентом ФСБ. Однако доказательств того, что ФСБ запрещает своим сотрудникам иметь страницы в социальных сетях, нет. Даже если это правда, вряд ли данное правило применимо к агентам. Часть образа агента заключается в том, чтобы не выглядеть как агент. Более 60 процентов эстонцев пользуются одной или несколькими социальными сетями, процентная доля которых может быть намного выше среди 20-летних. В таких условиях, тот, кого нет в социальных сетях, уже выделяется.

Третий нарратив должен был высмеять концепцию Эстонии как страны, известной своими возможностями в области ИТ. В ней спрашивается — какой вред может причинить 20-летний студент знаменитой e-Стонии? Неужели эстонские ИТ-специалисты настолько слабы, что считают студента информационных технологий угрозой? Фактически, поимка агента ФСБ не имеет никакого отношения к потенциалу страны в области информационных технологий. Выступление в качестве иностранного агента — преступление, требующее ответа властей, независимо от того, каковы возможности правительства или частного сектора в данной конкретной области.

Четвёртый нарратив предложил альтернативную трактовку поимке Васильева: он был не агентом, а скорее жертвой провокации эстонских спецслужб. Эта трактовка стала частью пятого нарратива, предложенного другим медиа-каналами, в котором утверждалось, что Эстония арестовала Васильева, намереваясь обменять его на неизвестного эстонского шпиона, задержанного в России.

Шестой нарратив утверждал, что Васильев был задержан, чтобы скрыть гипотетическую уязвимость эстонских удостоверений личности, анонсированную правительством Эстонии 5-го сентября и устранённую несколько месяцев спустя. Васильев, студент информационных технологий, просто был удобной мишенью.

В седьмом нарративе предполагалось, что, поскольку угроза со стороны «кремлёвских хакеров» — актуальная общественная проблема, Эстонии нужна огласка, полученная от «задержанного агента ФСБ», чтобы оправдать свои расходы на кибербезопасность.

Восьмой нарратив говорит, что арест Васильева был просто местью со стороны Эстонии за кибер-атаки 2007 года. Однако, учитывая, что Эстония заняла первое место в рейтинге уровня развития демократии, составленном Freedom House, за 2016 год среди 29 посткоммунистических стран (Россия попала на 23-е место в этом же списке), для Эстонии, соблюдающей принцип верховенства закона, было бы странным использовать свои правоохранительные органы, чтобы мстить кому-либо.

В девятом нарративе говорится, что арест Васильева был частью более широкого заговора Запада против России. Этот маловероятный нарратив соответствует точке зрения Кремля о том, что Эстония не обладает полномочиями по принятию независимых решений.

10-й нарратив предполагает, что, поскольку задержанный 20-летний студент был подвержен сильному психологическому давлению, даже если он и признался в том, что он был агентом ФСБ или Моссада, или даже убил Кеннеди, это ничего не доказывает. Однако в этом нарративе содержатся два крайне неправдоподобных утверждения: во-первых, что спецслужбы Эстонии применяют психологическое насилие, чтобы заставить своих жертв признать преступления, которых они не совершали, и, во-вторых, обвинение в принадлежности к ФСБ столь же смешно, как и теории заговора вокруг убийства Кеннеди.

Как упоминалось выше, все 10 нарративов — либо ложные, либо вводящие в заблуждение. Но более интересно то, как эти нарративы используются одновременно для передачи одного конкретного сообщения: Россия этого не делала, и любой, кто утверждает иное, не заслуживает доверия.

Этот метод известен как кластерный нарратив, который определяют три элемента: количество иногда противоречивых нарративов, одно целенаправленное сообщение и способность создавать путаницу. Кластерный нарратив — это массированный ответ со стороны нескольких медиа-каналов, содержащий несколько различных, иногда даже противоречивых нарративов, которые предназначены для передачи одного единственного сообщения, обычно в форме опровержения.

Россия часто использует кластерные нарративы, когда на карту поставлено нечто большое, и необходимо бороться всеми возможными способами. Кластерные нарративы использовались после того, как Россия сбила рейс MH17 над Украиной; прокремлёвские СМИ предлагали различные возможные объяснения, начиная от заговора ЦРУ и попытки НАТО убить президента России Владимира Путина, и заканчивая утверждением, что самолёт был заполнен трупами. Более свежий пример: в июле 2017 года, когда вице-президент США Майк Пенс посетил Эстонию, был использован кластерный нарратив, включающий в себя пять различных нарративов, предназначенных для передачи одного сообщения: Эстония не должна доверять НАТО или Соединённым Штатам.

Реакция Кремля на задержание многих других агентов ФСБ и ГРУ в Эстонии за последние несколько лет была умеренной по сравнению с делом Васильева. Непонятно, почему прокремлёвские СМИ посчитали заключение его под стражу достаточно важным, чтобы на этот раз опираться на кластерный нарратив. Представляет ли это собой отражение плохой координации со стороны Москвы, изменение обстоятельств или другие факторы, может проясниться в ближайшие месяцы.